Кирило Макаров ✙△

​​The Last Flight (1960) - маловідомий, але глибокий фільм в сеттингу Першої світової війни.Є однією з серій американського шоу The Twilight Zone. За сюжетом, одного весняного дня на базу ВПС НАТО у Франції приземляється біплан Першої світової з символікою британських повітряних сил. Його пілот, лейтенант Уільям Деккер стверджує, що тільки що на дворі було 5 травня 1917 і він дивом вийшов з бою проти семи німецьких літаків, які атакували його та його відомого Александра Макая, який скоріш за все загинув у нерівному бою. Деккер не може одразу повірити, коли йому кажуть, що на дворі 1959 рік, а маршал авіації Александр Макай - командир бази, на якій відбуваються події, жива легенда авіації та герой Другої світової війни, який збив купу німецьких літаків над Лондоном. Стривайте, якої війни? Була ще друга? Німецькі літаки бомбили Лондон? Як його відомий вижив і став ким він є? Головному герою доведеться розібратись в тому, що сталось з минулим і майбутнім, і найважче - розібратись у собі.#кіно #ПСВ

​​"В комнате, отведенной для меня в полку, была сложена основательная кипа толстых книг. Древинг предложил мне ознакомиться по ним с хозяйством полка и принять денежный ящик. Имущества и денег в полку было на сотни тысяч, надо было подать рапорт о приеме полка и взять на себя ответственность за бесконечные колонки цифр.В полку деньги имеются, почти сто тысяч, и экономия нарастает с большой быстротой. Основным источником благополучия является несоответствие между наличным составом и числящимся по строевой отчетности. В полку около 800 мертвых душ; стоимость всего их продовольствия ежедневно наращивает полковые суммы. Злого умысла тут нет; просто полковая канцелярия не справляется в течение крупных боев с исключением из наличности полка каждого убитого, раненого или пропавшего без вести. Эта задача очень трудна, в особенности когда потери получают массовый характер и кадры роты исчезают почти полностью.Полковую канцелярию соединяет с ротами очень тонкая, рвущаяся нить – ротные писаря. Иногда острая, быстро меняющаяся обстановка в течение целой недели препятствует канцелярии разложиться и заняться своим хлопотливым делом. Ротный писарь хлопочет о соответствии действительности со списками, которые ведутся в полку, ежедневно циркулирует между штабом полка и ротой, представляет данные об убыли; но весь этот механизм функционирует до того момента, когда потери начинают принимать катастрофические размеры, роты исчезают целиком со своими командирами, фельдфебелями и писарями, в них спешно вливаются новые пополнения, и состав роты неожиданно оказывается почти полностью неизвестным полковой канцелярии. И в эти моменты полк марширует чуть ли не по 20 час. в сутки, новый ротный писарь старается разобраться в составе роты, люди которой плохо знают друг друга, собирает слухи, куда делся тот или иной стрелок, числящийся в ротном списке, а этот список длинный и заключает в себе порой до 800 безвестных фамилий, часто повторяющихся. Заприходываются прибывающие в полк солдаты канцелярией очень аккуратно, а выводятся в расход естественно с большим опозданием. Был солдат и нет его. Какова его судьба? Убит ли, попал ли в денщики, устроился при обозе, послан в командировку или эвакуирован – может быть через перевязочный пункт соседнего полка или попал в плен. Пачкать строевую отчетность беспрерывной ссылкой на без вести пропавших не хочется. А пока разберутся, получается естественный приток мертвых душ, которые для полка, впрочем, представляют только доходную статью.Конечно было бы невыгодно, если бы полк, показывающий в своих списках, идущих в интендантство, 3000 человек и имеющий только 800 бойцов, получал бы от начальства тактическую нагрузку, вдвое или втрое превышающую его наличный состав; но об этом заботиться не приходится. Одни списки идут в интендантство – их выгодно преувеличивать, другие списки – о числе штыков – идут по штабной линии, и их выгодно преуменьшать. Параграф устава, возлагавший на всех начальников обязанность – выводить в бой возможно большее количество людей, остался во время войны мертвой буквой. Полки, вступая в бой, весьма часто оставляли умышленно в тылу массу людей – не только на весьма широко толкуемые хозяйственные надобности, но и просто на племя – учебные команды, особенно ценных фельдфебелей и специалистов. Таким путем в течение всей войны шло быстрое нарастание числа нестроевых по отношению к строевым, и процесс этот совершенно не регламентировался сверху. А что касается мертвых душ, то известна разница в 3 млн человек по исчислению действующих армий Ставкой и интендантством в 1917 г. Интендантство кормило и расплачивалось за в полтора раза большую армию, чем та, которая существовала в действительности по данным штабов."//Александр Свечин, "Искусство вождения полка"//#ПСВ

​​"Для будь-якого історика є цінним досвідом жити у світі подій і бачити фрагменти історії в момент їх творення. Мені пощастило бачити як твориться історія з близької відстані, і в той же час з позиції відстороненого спостерігача, який бачить більшу частину гри. Цей досвід навчив мене, що часто це гра випадку - якщо доленосний ефект особистої неприязні, домашньої сварки або хворої печінки можна вважати випадковістю. Небезпечно, коли історики-"відлюдники" надають надто великого значення документам. Люди у високих кабінетах схильні мати гостре відчуття власної репутації в історії. Багато документів пишуться для того, щоб когось обдурити або щось приховати. Більше того, боротьба, яка точиться за лаштунками і значною мірою визначає проблему, рідко фіксується в документах.Досвід також пролив світло на процеси виробництва історії, штучної історії. Ніщо не може обманювати так, як документ. У цьому полягає цінність війни 1914-1918 років як полігону для навчання істориків. Уряди відкрили свої архіви, державні діячі та генерали - роти, щоб вчасно перевірити свої записи шляхом особистого опитування інших свідків. Після двадцятирічного досвіду такої роботи чиста документальна історія здається мені схожою на міфологію.Тим академічним історикам, які все ще покладаються на документалістику, я часто розповідав коротку історію з мораллю. Коли в березні 1918 року британський фронт був прорваний і французькі підкріплення прибули, щоб допомогти заповнити прогалину, видатний французький генерал прибув до штабу певного армійського корпусу і там велично диктував наказ, вказуючи лінію, на якій війська повинні були стояти тієї ночі, а вранці почати контратаку. Прочитавши його, командир корпусу з деяким подивом вигукнув: "Але ж ця лінія знаходиться за німецьким фронтом. Ви втратили її вчора". На це великий полководець, зі знанням справи посміхнувшись, відповів: "C'est pour l'histoire". Це для історії. Можна додати, що більшу частину війни він обіймав високу штабну посаду, де під його контролем перебували архіви, від яких згодом залежатиме така офіційна історія.В офіційних архівах можна знайти чимало прогалин, які свідчать про документи, знищені пізніше, щоб приховати те, що могло б зашкодити репутації командира. Складніше виявити підробки, якими деякі з них були замінені. В цілому, британські командири, здається, не були здатні на більшу винахідливість, ніж просте знищення або видання наказів заднім числом. Французи часто були більш витонченими; генерал міг захистити життя своїх людей, а також власну репутацію, написавши наказ, заснований на ситуації, якої не існувало, про атаку, яку ніхто не проводив, - і при цьому всі розділили лаври, оскільки запис залишився в архіві. Іноді я задавався питанням, як взагалі можна було вести війну, коли дізнавався, скільки часу деякі командири витрачали на підготовку ґрунту для її істориків. //Basil Liddell Hart, Why don't we learn from history?// #історія #книги

Деяким діячам краще не писати книги, щоб зайвий раз не псувати свою репутацію.Працюючи над новим матеріалом про Першу світову, заглянув у книгу спогадів Пауля фон Гінденбуга, Начальника німецького Генерального штабу 1916-1918 років (в німецькій ієрархії посада, аналогічна посаді Головнокомандувача). Відкрив фрагмент, який мене цікавив найбільше - про великий німецький наступ 1918 року. Наскільки докладні і вивірені спогади французького фельдмаршала Фоша, наскільки цікава логікою Тотальної війни книга Еріха Людендорфа, настільки ж спогади Гінденбуга порожні та не інформативні. Подібну книгу міг написати під замовлення буквально будь-який німець, який жив в той час - для такого рівня описаного фактажу не обов'язково було очолювати Верховне Командування. Наприклад, ось як описана підготовка німецької армії до операції "Блюхер" в травні 1918, однієї з найбільших битв Західного фронту:"Наши части должны были теперь атаковать кручи Chemin des Dames. Пожалуй, теперь больше, чем раньше, это зависело от внезапности. Сделать нападение внезапным удалось вполне. Я бы хотел здесь привести своеобразное объяснение этого факта. Один офицер, который участвовал в подготовке при Ailette, утверждал, что шум квакающих лягушек в реках и в сырых местах был так силен, что заглушал даже звук наших подъезжающих телег."Щоб переконатись, що радянське видавництво мене не обманює, я навіть передивився через перекладач відповідні місця в оригіналі (завжди так роблю), і не знайшов різниці. Не важко знайти аналогічний фрагмент в книзі Людендорфа, де той фахово пояснює про заходи оперативної скритності, які застосовували війська того періоду. У Гінденбурга - це квакання жаб. Після такого стає очевидним, чому в критичний момент світової війни всі рішення приймав не він, а його заступник Людендорф. Наприклад, конференція в Монсі в листопаді 1917, на якій обговорювались можливі напрямки Наступу 1918 року, відбувалась без участі Гінденбуга, а її рішення були доведені до нього пост-фактум. Цікаво, що німецькі полонені 1918 року зізнавались французам, що в армії Гінденбуг користується великою популярністю, а Людендорф - загальною ненавистю. Статна фігура Гінденбуга добре виходила на фотографіях та агітаційних картинках і добре слугувала графічним символом німецьких військових чеснот. Під час наступу 1918 року німці застосували "Паризьку Гармату" - монструозне творіння Круппа калібром 211 мм з дальністю стрільби в 130 км, єдиною задачею якого було обстрілювати Париж і тероризувати населення. За кілька місяців обстрілів, розрахунок гармати вбив 250 і поранив 620 мирних парижан. У своїх спогадах Гінденбург кілька разів з захватом згадує "Паризьку гармату". В одній з глав він присвятив цілу сторінку тому, як йому шкода французьких мирних жителів, які постраждали від контрбатарейної стрільби французької артилерії, яка намагалась подавити "Паризьку гармату", а в іншому місці уявляє, як буде добре обстрілювати з такої гармати Англію через протоку. Кількість знаків, присвячених Гінденбургом цій гарматі, перевищує обсяг розповіді про деякі ключові події війни, такі як наступ Антанти навесні 1917 року, про який у Гінденбурга лише маленька глава, і то сповнена води. Також в книзі багато місць, де Гінденбург підкреслює свою лояльність Кайзеру Вільгельму та намагається ідеалізувати його образ. Як і Гінденбург, кайзер Вільгельм у вирішальний момент війни самоусунувся від відповідальності, передавши право ухвалювати стратегічні рішення технократу Людендорфу. Президентство Гінденбурга у 1925-34 роках йшло за тими ж принципами, що і його командування в часи війни: будучи лише медійною фігурою, слабко обізнаною у реальному стані речей, він не зміг створити здорової альтернативи ні чумі комунізму, ні чумі націонал-популізму.#ПСВ #історія #книги

​​"Наполеону ежедневно ставил препятствия невежественный штаб, всячески пытавшийся отвлечь его от выполнения принятого советом плана и требовавший то направить пушки совсем в противоположную сторону, то обстреливать бесцельно форты сделать попытку забросить несколько снарядов в город, чтобы сжечь пару домов. Однажды главнокомандующий привел его на высоту между фортом Мальбоске и фортами Руж и Блан, предлагая расположить здесь батарею, которая сможет обстреливать их одновременно. Тщетно пытался начальник артиллерии объяснить ему, что осаждающий получит преимущество над осажденным, если расположит против одного форта три или четыре батареи и возьмет его, таким образом, под перекрестный огонь. Он доказывал, что поспешно оборудованные батареи с простыми земляными укрытиями не могут бороться против тщательно сооруженных батарей, имеющих долговременные укрытия, и, наконец, что эта батарея, расположенная между тремя фортами, будет разрушена в четверть часа и вся прислуга на ней будет перебита. Карто, со всей надменностью невежды, настаивал на своем; но, несмотря на всю строгость воинской дисциплины, это приказание осталось неисполненным, так как оно было неисполнимо.В другой раз этот генерал приказал построить батарею опять-таки на направлении, противоположном направлению общего плана, притом на площадке перед каменной постройкой, так что не оставалось необходимого пространства для отката орудий, а развалины дома могли обрушиться на прислугу. Снова пришлось ослушаться.На батареях Горы и Санкюлотов сосредоточилось внимание армии и всего юга Франции. Огонь с них велся ужасный. Несколько английских шлюпов было потоплено. С нескольких фрегатов были сбиты мачты. Четыре линейных корабля оказались настолько сильно поврежденными, что пришлось ввести их в док для починки. Главнокомандующий же, воспользовавшись моментом, когда начальник артиллерии отлучился на 24 часа для посещения марсельского арсенала и ускорения отправки некоторых необходимых предметов, приказал эвакуировать эту батарею под предлогом, что на ней гибло много канониров. В 9 часов вечера, когда вернулся Наполеон, эвакуация батареи уже началась. Опять пришлось неповиноваться.В Марселе была одна старая кулеврина, давно служившая предметом любопытства. Штаб армии решил, что сдача Тулона зависит только от этой пушки, что она обладает чудесными свойствами и стреляет по меньшей мере на два лье. Начальник артиллерии убедился, что эта пушка, к тому же чрезвычайно тяжелая, вся перержавела и не может нести службы. Однако пришлось затратить немало сил и средств, извлекая и устанавливая эту рухлядь, из которой сделали лишь несколько выстрелов.Раздраженный и утомленный этими противоречивыми распоряжениями, Наполеон письменно попросил главнокомандующего ознакомить его с общими предначертаниями, предоставив ему исполнение их в деталях по вверенному ему роду оружия. Карто ответил, что согласно плану, принятому им окончательно, начальнику артиллерии надлежит обстреливать Тулон в продолжение трех дней, после чего главнокомандующий атакует крепость тремя колоннами. По поводу этого странного ответа Наполеон написал доклад народному представителю Гаспарену, изложив все то, что следовало предпринять для овладения городом, то есть повторив сказанное им на военном совете. Гаспарен был умным человеком. Наполеон очень уважал его и многим был обязан ему в течение осады. Гаспарен отослал переданный план с нарочным в Париж, и оттуда с тем же курьером было привезено приказание, чтобы Карто тотчас же покинул осадную армию и отправился в Альпийскую. На его место был назначен генерал Доппе, командовавший армией под Лионом, который был только что взят. Во временное командование вступил генерал Лапуап как старший. 15 ноября он расположил свою главную квартиру в Олиуле и за несколько дней командования приобрел уважение войск."//Наполеон Бонапарт, "Осада Тулона"//#історія #Napoleon

​​"Поскольку же в дела мира вмешивается множество случайностей и непредвиденностей, то с течением времени тому, кто упорствовал до конца, с разных сторон может явиться неожиданная помощь; и так как упорство проистекало из веры, то справедливо говорится: кто имеет веру, тот творит дела великие… Пример тому в наши дни – величайшее упорство флорентийцев, которые, ожидая вопреки рассудку войны между императором и папой, без надежды на чью-либо помощь, разъединенные, среди тысячи трудностей, семь месяцев выдерживают за стенами натиск войск, между тем никто бы не поверил, что они выдержат и семь дней. И если флорентийцы доведут дело до того, что победят, никто уже не удивится, а ведь вначале все считали их обреченными – такое упорство во многом объясняется верой в то, что они не погибнут.Тот, кому приходится оборонять города, должен поставить себе главной целью затягивать оборону насколько возможно, ибо, как говорит пословица, у кого время – у того и жизнь; оттяжка приносит неисчислимые выгоды, на которые вначале никто не надеялся и даже не думал о них.Нет худшего врага у войны, чем уверенность того, кто ее начал, будто победа уже за ним. Какой бы легкой и победоносной ни казалась война, в ее ход вмешиваются тысячи событий, от которых все приходит в еще большее расстройство, если зачинщик войны не готов к ним духом и силой; меж тем он встретил бы их во всеоружии, если бы с самого начала считал войну трудной и привел все внутренние дела в порядок.То, что должно пасть не под ударом, а от истощения сил, живет гораздо дольше, чем думается вначале; происходит это и оттого, что движение идет медленнее, чем можно ожидать, и оттого, что люди, когда проявляют упорство и терпение, способны сделать и вынести гораздо больше, чем можно было предположить. Поэтому мы видим, что иной раз война, которой должен бы прийти конец из-за голода, тягот, недостатка денег и тому подобных обстоятельств, тянется дольше, чем думалось. Подобным же образом чахоточный всегда живет дольше, чем мнилось врачам и окружающим, и торговец, прежде чем обанкротится, разоренный процентами, держится дольше, чем полагали."//Франческо Гвиччардини, "Заметки о делах политических и гражданских"//#книги #терції

​​"Обстановка вынуждает нас в начале 1918 г. оставаться в выжидательном положении. Отсюда – необходимость иметь для всего фронта от Ньёпора до Венеции единый оборонительный план, который мог бы в зависимости от обстоятельств превратиться, целиком или частично, в наступательный план.Наш наступательный план должен быть разработан так, чтобы мы могли ответить на несколько наступлений противника, направленных против различных союзных армий; отсюда вытекает необходимость комбинировать оборонительные средства этих армий. Помимо оборонительных сооружений, которые необходимо создать в каждой армии, и резервов, которыми каждая должна располагать, чтобы быть в состоянии отразить наступление на своем фронте, необходимо иметь общие резервы, которые можно было бы перебрасывать с одного участка фронта на другой, в наиболее угрожаемое место, или сосредоточить для контрнаступления, имеющего целью положить конец ожесточенному наступлению противника на одного из союзников. Поэтому, одновременно с обороной, необходимо подготовить и эти наступательные маневры". (с) Фердинанд Фош, 30 января 1918#ПСВ

​​"Требования мира могли, по нашему мнению, приносить только вред: на фронте и внутри страны они ослабляли волю к победе и принимались противником за признание слабости и не уменьшали, а наоборот, увеличивали его желание уничтожить нас, этим способом нельзя было создать почву для мирного настроения во враждебных странах. Нельзя было выказывать своей слабости. Я не могу судить о том, была ли возможность принять посредничество какой-либо нейтральной державы, но, принимая во внимание желание противника нас окончательно разгромить, сомневаюсь в этом. Я высказал ген. Людендорфу свою точку зрения о том, что хотя нашей задачей, как людей военных, было добиваться победы, но я сильно сомневаюсь, удастся ли нам продиктовать нашим противникам условия мира, и поэтому нам следует попользовать всякий благоприятный повод, чтобы заключить мир. Ген. Людендорф вполне со мной согласился.Такого случая, насколько мне известно, не представилось. Желание наших врагов уничтожить нас было непоколебимо. Если бы они заключили с нами мир, то только в качестве победителей. Но кто бы из нас мог капитулировать и сложил бы свое оружие прежде, чем не использовал его до конца для защиты родины?До тех пор, пока противник не проявлял ни малейшей склонности пойти на приемлемые для нас мирные условия, нам, солдатам, не оставалось ничего другого, как защищаться, если мы не хотели без боя и позорно сдаться. Честная армия должна была до конца исполнить свой долг."//Герман фон Кюль, "Германский генеральный штаб"//#ПСВ #історія

​​Війна на виснаження На Курщині я на власні очі переконався наскільки впертими можуть бути росіяни (принаймні, їх командування) в досягненні своїх цілей. Місце дії - крайній дальній кут нашого курського плацдарму. Починаючи з жовтня 2024, коли Курська операція остаточно перетворилась в позиційну бійню, росіяни розпочали спроби закріпитись на окраїнах одного з урочищ, яке обороняли наші війська і яке мало для ворога оперативний інтерес. Характерно, що підійти до нього вони не могли ніяк інакше, як по великому відкритому полю. З моменту, як я заступив на цю зону відповідальності і протягом наступного місяця, я майже кожен день спостерігав одну і ту саму картину, як групи росіян по 3-7 людей серед білого дня, в повний зріст переходять це поле, не соромлячись ні наших дронів, ні арти. Іноді росіяни намагались проскочити на техніці, і за місяць місцевість мало помалу стала утикана їх підбитими бронемашинами. Але майже кожен день вони пускали по полю саме піші групи. Що мене здивувало найбільше - це те, що часто вони йшли не по найкоротшому можливому маршруту (до найближчого їх лісу було 700 метрів), а по найдовшому, пересікаючи поле по діагоналі в 3 км. Спостерігаючи кожен раз їх загибель, я думав, що мабуть ніде на світі людське життя не коштувало так дешево, як життя російського піхотинця на Курщині. Що відбувалось в самому лісі я сказати не можу, але схиляю голову перед нашими людьми, які стояли проти звірів 1 на 1 в тих важких умовах.Така робота продовжувалась більше місяця. За цей час російське командування розвідало тілами своїх людей об'єм витрати дронів і боєприпасів з нашої сторони, щільність нашої оборони, і, склавши нехитру математичну модель, яка враховувала % ванюшек, які гинули на шляху і % тих, які доходили, відправило по тому самому полю людські хвилі корейців. #війна

"Война вспыхнула, когда авиация была еще в пеленках. Весьма немногие верили в нее, и эти весьма немногие не только не имели голоса в верховном совете, но, напротив, считались фанатиками и безумцами. Высшие военные руководители втянутых в борьбу государств не верили в авиацию; хуже того, большинство из них даже не знало, что такое она собой представляет.Авиация приняла участие в войне больше благодаря терпимости, чем вследствие убежденности; больше из почтения к общественному мнению, которое было прозорливее военно-технических авторитетов, чем вследствие убеждения, что она может на что-нибудь годится.Она была полностью предоставлена самой себе: с ней обращались как со службой второстепенного значения, а в Италии одно время она была передана в подчинение главному интендантству! И штабы не замечали ее до тех пор, пока на расположение главных квартир не начали падать бомбы. Каким же в этих условиях могло быть применение этого новейшего оружия? Очевидно, эмпирическим и отвечающим частным и разрозненным, т. е. вспомогательным, целям.Все то, что авиация сделала во время войны, она сделала благодаря заслугам и по инициативе своего доблестного личного состава, несмотря, на действия высшего военного начальства, а иногда и вопреки им."//Джулио Дуэ, "Господство в воздухе"//#війна #книги #ПСВ