На полях у психоаналітика | Рассмотрим следующую клиническую виньетку. В ней я расскажу об одной с...

Рассмотрим следующую клиническую виньетку. В ней я расскажу об одной сессии и одном сновидении, инициальном сновидении, в котором присутствовал образ, оказавший ключевое влияние и на аналитический процесс, и на мою способность понять этого пациента в будущем. Я назову этого пациента господином М.Это происходило в пятницу в послеобеденное время. Только что завершилась последняя «предварительная» консультация с господином М., и мы договорились начать анализ в понедельник. Оставшись в одиночестве, я испытал странное ревери: я почувствовал довольство и погрузился в фантазии. Я подумал: «Эти консультации прошли довольно хорошо, и думаю, он чувствовал то же». Но вдруг я услышал внутри другой голос, который сказал: «Да что ты можешь знать? Ты даже не знаешь, что имеешь в виду под «довольно хорошо», не говоря уже о том, что он думал». Очевидно, анализ господина М. уже начался. Как бы там ни было, в понедельник ровно в 8 утра он пришел на свою первую (с технической точки зрения) аналитическую сессию. Первым делом он с воодушевлением рассказал «небольшой сон, который приснился ему всего два часа назад». Сон был небольшим, потому что разбудивший его звук будильника возвестил, как он сказал, «конец сна и начало моего лечения». Несмотря на то, что мы начали понимать намеки на его реальность, прозвучавшие в этих первых словах, только через какое-то время, сон, который он рассказал далее, как и моя «фантазия», во многом предвосхитил то, что затем происходило в анализе. «Я выглядывал из окна на верхнем этаже высокого здания, охваченного огнем. Пожарный поднимался ко мне по лестнице, чтобы спасти, а я бросал в него камни. Затем зазвонил будильник». Как же понимать сон господина М.? Каждая школа психоаналитической мысли предлагает свой способ исследования сопротивления и свое понимание его роли в лечении. Ситуация усложняется еще больше, если мы начинаем сравнивать различные теоретические подходы к лечению. Термин «лечение», как и «сопротивление», часто встречается в современной аналитической литературе, но аналитики гораздо реже говорят о том, что именно, по их мнению, они лечат, и еще меньше — о том, что же они «исцеляют». Другими словами, то, как сны, подобные сну господина М., рассматриваются в русле той или иной школы, зависит не только от принятого в ней понимания сопротивления, но и от ее имплицитной теории исцеления.Так что я решил начать с описанной выше виньетки, потому что она позволяет раскрыть тему сопротивления наиболее наглядно и, возможно, подробно через обсуждение уникального аспекта психоаналитического исцеления, отличающего психоанализ от любой другой формы лечения — «сопротивления» исцелению, обусловленного самой природой этого процесса. Особенности понимания этого аспекта анализа в той или иной школе определяют не только действия аналитика, но и то, что он слышит. Конечно, без ассоциаций самого господина М., мы не видим индивидуальных смыслов сновидения. Тем не менее, любой аналитик вне зависимости от своих теоретических воззрений и даже без ассоциаций самого пациента увидит в этом сне метафору сопротивления в том смысле, в котором он понимает этот феномен, что в какой-то степени будет влиять на ход лечения. Я интерперсонально-реляционный аналитик, поэтому для меня метафора сновидения звучит так: «Я здесь, потому что у меня проблемы, но меня не нужно спасать от этих проблем, даже если на первый взгляд кажется, что мне нужна помощь. Но я искренне жду, что Вы попытаетесь «исцелить» меня, и готов дать Вам отпор. Я не болен; я и есть болезнь, и я не позволю Вам исцелить меня от того, кто я есть».Филип Бромберг