Наши города стареют.Я это вижу, ты это видишь. Мы не говорим об этом, само собой, никто не хочет говорить это вслух, мы лучше и чаще болтаем на бытовые темы или жалуемся на что-то… но мы видим – наши города стареют.Сотни тонн металла разной, но всегда мерзкой окраски, и непременно высокой температуры - снашивают кожу прекрасного Херсона быстрее, чем все ураганы, цунами и засухи за тысячи лет.Горсти металлических шариков и желтоватые тротиловые заливки бороздят морщины строгого Харькова, технарьского Днепра, деловитого Запорожья и сильного Николаева. Листья, даже чертовы листья чертовых деревьев желтеют не от чертовой смены чертового времени года, а от дыма. Чертового дыма.Вода в лужах дрожит и идет кругами от взрывов, а не от проезжающих грузовиков. От взрывов, а еще от шагов тысяч людей, покидающих дома быстро стареющих городов. И как ни старайся себе повторять «война, ну война же», как ни пытайся о чем-то мечтать, о чем -то договариваться или даже, О Боже, планировать – смотри… наши города, наши надежные стены, красивые проспекты, слегка заброшенные парки, наши непокоренные, отбивающиеся, упорные и злые города – стареют.Я люблю их, как люблю жить и дышать. Я люблю их шум, их сигналы машин, их далекую музыку, их стук парапетов и стылые рассветы. Их нежный шепот, их белые занавески, мерцание телеков и фырчание генераторов. Их тщательно запрятанные в вечных пробках души. Их надежду. Их ожидание. Их несказанные, ненаписанные и даже не придуманные слова.И мне лестно, что иногда, на самую капельку, на секундочку, на полвздоха – я имел возможность стоять на их окраинах, облокотясь на грязный капот и ковыряя пальцем приклад АКМС-а. И мне лестно, что иногда, на самую капельку, на секундочку, на полвыдоха – я имею честь стоять за их окраинами, облокотясь на грязный капот и ковыряя пальцем борт готового к пуску самолета.И стареть вместе с ними.