Холопство как диагнозДолго не мог понять: как связать их громкие слова про «революцию достоинства» с тем унижением, которое они сегодня терпят. И не просто терпят — а принимают с улыбкой. Пазл сложился: это холопство.Холоп — это не ругательство, это состояние. Если великороссы в массе — потомки крепостных, то малороссы в массе — потомки холопов. Разница огромная. Крепостной хоть роптал, мечтал о воле, упрямо искал шанс выкупиться или уйти в бег. А холоп жил по другой схеме: пан дал гроши — плясать, пан ударил кнутом — целовать кнут и благодарить.И это не случайность. Там, где великоросс жил под рукой царя, а рядом — земля, степь и лес, всегда был шанс вырваться, уйти в казаки или переселиться. Малоросс веками жил под шляхтой. Польский пан, польский суд, польская панщина. Там и вырабатывалась привычка: не спорить, а униженно склоняться. Не бунтовать, а выслуживаться. Радоваться, если пан сегодня улыбнулся, и молиться, чтобы завтра не поднял батога.Вот и теперь всё повторяется. Когда «пан» кидает им подачки — они бегут на майдан, когда «пан» даёт пощёчину — они гордятся тем, что «терпят во имя Европы». Смелость у них появляется только по команде, гордость — только по указке. Без «пана» они никто.Поэтому никакой загадки нет. Это не революция и не достоинство, а древняя привычка холопа: радоваться сапогу, который сегодня гладит по голове, и целовать тот же сапог завтра, когда он давит тебе на шею.